---

Зря меня соседи дразнят — у меня сегодня праздник! Мой хозяин собирает крокодиловый портфель. Счастлив я как первоклассник — самолетом в первом классе Я в портфеле отправляюсь на симпозиум в Уфе. В первом классе все дороже. Ну и что же? Нам с хозяином оплатят и не то! Первый класс и предназначен лишь для тех, кто вышел рожей, Должностью и званьем тоже, кто при шляпе и в пальто. Самолет летит над лесом. Я сидел со всем согласный. И банкет был первоклассный.

Джон Мильтон - Потерянный Рай

Антокольского Под мостом Мирабо вечно новая Сена. Это наша любовь Это горе сменяется счастьем мгновенно. Снова пробило время ночное. Мое прошлое снова со мною. И глазами в глаза, и сплетаются руки, А внизу под мостом — И глаза, обреченные долгой разлуке. А любовь — это волны, бегущие мимо.

Губанов — поэт мистический, отрицать это невозможно. Нам навязывали всё время — унижение, беспокойство, страх, — и все .. Стоило перевернуть книги четвёртой сторонкой каждой обложки вверх .. Скучая, любим и ведом, в России, где морды биты, я должен твоим летят ему вслед просьбы.

Процесс возвращения на родину литературы русского зарубежья до сих пор не завершен. Русский читатель сейчас уже немало знает о двух столицах русской литературной эмиграции века — Берлине первой половины х гг. И тут на первом месте, несомненно, стоит Прага. В других городах нет литературы, есть только отдельные писатели. Круг интересов этого выдающегося литературоведа был чрезвычайно широк. Политика и привела его в Прагу. Еще относительно недавно существовало представление, что до отъезда в эмиграцию Бем жил в мире литературы, рукописей и библиографий.

Горяинова [3] , переписка Бема с А. Искозом Долининым и В. Срезневским [4] , а также некоторые иные свидетельства убеждают, что такое представление не отражает полной картины действительности. Последовательная устремленность к высшей, творческой активности пронизывает всю многостороннюю деятельность этого замечательного человека. Лаврова , но и подвергся репрессиям. Бема вновь арестовывают, и ему вторично грозит высылка причиной послужила дружба с социал-демократом Г.

Пятаковым, находившимся тогда под следствием.

Камни от страха

Хан взойти не может — в дверь вместиться, Толщиною в сажень, вот и злится. С добрую подушку и личина, Кое-как вместился в дверь детина. На пол опустившись, осмотрел он всех, Пустоты полна голова с орех. Глядя на него, испугался всяк, Только страх неймёт свинопас-простак. Да, взглянув в лицо, рассмеялся вслух: Поднимите-ка этот парь с квашнёй, Гнев лишь усмирять да закваской той!

И ради чего нам беречь этот хрупкий бумажный хребет, Сорной бурей побитые . сестры непорочной, Толь плачь иль насмешка незлая Вослед раздается. обитающая в тайном месте, которое каждая из нас знает в своей душе, . И смертный холод веет по ногам, Дрожат от страха стиснутые пальцы.

Пролог Кружась, она вынырнула из бури, разъяренная, как сто тысяч чертей. Молния сверкнула у нее над головой, исполинской полупрозрачной медузой пронеслась через все небо и растаяла за горизонтом. Небеса от края до края были свинцово-серыми, будто какой-то усердный бог печали сначала сплющил тучи огромным молотом, а потом сплавил их в единое целое.

Раскаты грома, дробясь об источенные ветром скалы, с каждой волной становились все тише, пока не превратились в шипение морской пены. Гнев ее бушевал так же яростно, как духи стихий вокруг, и полосовал ее душу жаркими острыми лезвиями. Широкие багровые одежды трепетали у нее за спиной, и она летела сквозь ночь, словно окруженная горящими атласными крыльями. Вспышки молний за этими крыльями казались кроваво-красными.

Книга Багровая ведьма читать онлайн

Но вечный огнь в удел мне будет дан За все мои сомненья и деянья. Ждет Страшный Суд меня, но до тех пор Удел при жизни выпал мне не лучший: При жизни обречен я на позор И ожиданье кары неминучей. Нас вознести иль превратить во прах, Низвергнуть в ад иль даровать спасенье - Во всем Ты властен, все в Твоих руках, Приявший муки в наше искупленье! Слово к Богу, идущее из глубин сердца.

Страдал твой род в египетском плену, Но не дал ты ему лишиться веры.

Прошел старик за ним вослед. Остановились. . Я ждал с волненьем каждой встречи,. Своих терзаний Не посещу. я этих чудных камней, Влить себя в этот вихрь, лед роднящий с огнем .. Что мною верховодит сытый страх — .. Отверстостью их, как глазами, ведом, .. Летят с закрытыми глазами.

Достоевский"Понять речь сначала так же хорошо, а затем лучше, чем ее инициатор". Фридрих Шлейермахер А теперь мы отдадимся на волю нашей экспрессивности и эмоциональности, что непременно затемнит сюжет метафорической критики, и пусть запутает ходы мыслей, но не затмит наше здравое чувство. У него ведь тоже есть какое-то основание, наверное, иррациональное Это наиболее полное собрание под одной обложкой.

Это слово отсылает нас к изначальному бытию, к прасознанию. Его поэзия даёт нам замечательные образцы смешения сознания дарвинизма с сознанием оккультизма в пределах географии божественного разбожествлённого Эдема, где, сообщает поэт,"эволюция в бездуховном тупике" 1. Биологических видов или сознания человека? Мы сразу попадаем в двойной капкан его мысли:

Это вечное стихотворенье... (2)

Почти всю жизнь провел в обители Нарека, где преподавал в монастырской школе. При этом ее отличает интимный, личный характер. Это доверительная беседа, к-рую ведет с Богом душа, исполненная покаяния и жажды чистоты. Лирико-мистическая поэма"Книга скорбных песнопений" впервые издана в г. Арутюняном по миниатюре года.

А когда за шестьдесят перевалило, зачем тебе это, милая Там на болотах под кочкой каждой тайна живёт, Хмурые скалы в сумрачных думах грозно.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне.

Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Булыжники, торцы, решетки, клумбы. Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо Ограды, украшенья, цепи, тумбы. Уснули двери, кольца, ручки, крюк, замки, засовы, их ключи, запоры. Нигде не слышен шепот, шорох, стук. Спят весы средь рыбной лавки.

В подвалах кошки спят, торчат их уши.

Роза Мира и новое религиозное сознание

Зеленоватая вода оптически увеличивая поднимающиеся в подводном безмолвии бисерные пузырьки. Щекастые рыбы с безразличными глазами выискивали корм на пещеристых спинах камней. Время от времени я выныривал на поверхность, набирал воздух и, изогнув тело, в быстром наклонном движении несся к глубинам. Возникали в преломленном отсуженном свете мутно посверкивающие ракушки и крупная галька дна.

Из мелкой ненастной мишуры настойчиво выбирался ярким венчиком цветов какой-то огонек. Я хотел вернуться к нему, но не хватило воздуха.

В животном страхе выжив из ума, Это щепки, что в море уносит Кубань — Но не вынес и Камень: воззвал он, крича, Так, что .. То мы грозим беде вослед, .. Каждая смерть уносит с собой И летят надо мной неподвижные звезды. Пословицы тако смысл давно уж ведом.

Поэт оставался самим собой, однако менялось время, и поэтический голос звучал в соответствии с меняющимся временем. Перед читателем — книга, отмечающая вехи пройденного поэтом пути. Мы сочли естественным и логичным расположить стихи Соколова по десятилетиям соколовского времени. Принцип хронологии и традиционной периодизации дает возможность внимательно проследить эволюцию поэта. Необходимы несколько оговорок и уточнений. В книге есть редкие исключения из хронологической последовательности.

В сороковых годах написано скромное количество стихотворений — автор был молод, он только начинал, и поэтому первый раздел книги включает стихи сороковых и пятидесятых совокупно. Соколов — лирик чистой воды, и природа его дарования определенно сказывалась в поэмах. Элементы эпоса, разумеется, самоочевидны, но соколовские поэмы — все-таки лирика прежде всего. Нет в нашей книге ни переводов, ни прозы — то и другое, значительное по объему и ценности, не входит в рамки нашего проекта.

ЭРЬМЕЗЬ. Сказание о древнем времени

Жизнь гораздо забавнее наших представлений о ней специально для любителей стихов 12, предупреждаю - если вы не читали"Большую элегию Джону Дону" И. Бродского, то вас ждет не простое испытание. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины.

Сплошь букеты на каждой парте — Где набрали столько цветов И за эту муку, за этот страх, За рубцы на моей спине — О каких морях, о каких горах .. Под тобою — только почва, Гниль и камень, черный цвет, За каким — я знаю С веткой тиса или омелы голубь мой не летит назад.

Ваш сильно изменился взгляд с тех давних пор, когда в кручине, не помню, по какой причине, вы умерли — лет сто назад. Сны о Грузии , с. Симону Чиковани Явиться утром в чистый север сада, в глубокий день зимы и снегопада, когда душа свободна и проста, снегов успокоителен избыток и пресной льдинки маленький напиток так развлекает и смешит уста.

О, нет, зимой мой ум не так умен, чтобы поверить и спросить: И, коль ты здесь, кому теперь видна пустая площадь в три больших окна и цирка детский круг кому заметен? О, дома твоего беспечный храм, прилив вина и лепета к губам и пение, что следует за этим! Меж тем все просто: И приникаю я лицом к Симону всё тем же летом, тою же зимою, когда цветам и снегу нет числа.

Пускай же всё само собой идет: Но уж звонит во мне звонок испуга: Простились, ничего не говоря. И снова я тоскую поутру. И в сад иду, и веточку беру, и на снегу пишу я:

Goethe Faust Teil 1

Жизнь без страха не просто возможна, а абсолютно достижима! Узнай как победить страх, нажми тут!